Демон сонного паралича: кто это, почему все видят одного и того же и дар ли это на самом деле

Просыпаешься — и не можешь пошевелиться. В комнате кто-то есть. На грудь давит что-то тяжёлое, а закричать не получается. Это и называют демоном сонного паралича. Короткий ответ на вопрос, с которым сюда обычно приходят: демон реален как переживание, но не как существо. Это сонный паралич — момент, когда сознание уже проснулось, а тело ещё в быстром сне, и мозг заполняет темноту гостем, который почти одинаково выглядит во всех культурах, где его описывали. Ниже — откуда этот гость берётся, почему он везде похож и почему для некоторых тот же самый момент оказывается дверью.

Кто такой демон сонного паралича: «кошмар» изначально значил именно это

Подсказка спрятана в самом слове. Русское «кошмар» пришло из французского cauchemar, и по словарю Фасмера оно складывается из латинского calcare — «сжимать» — и древневерхненемецкого mara — «удушье, кошмар». Буквально — та, что давит во сне. В английском то же самое: около 1300 года nightmare, по этимологическому словарю, означало «злого женского духа, который мучает спящих людей (или лошадей) ощущением удушья». К середине XVI века значение сместилось с духа на само удушье, а смысл «любой страшный сон» зафиксирован только к 1829 году. Пять веков кошмар был не плохим сном, а гостем, который садится на грудь, пока вы не можете пошевелиться.

Кстати, mare в слове nightmare — не кобыла, хотя по-английски они звучат одинаково: это отдельное древнеанглийское слово со значением «злой дух, инкуб». Лошадь на знаменитой картине, о которой ниже, — визуальный каламбур, а не этимология.

Картина, которой иллюстрируют каждую статью, и поэма о ней

Почти любую статью о демоне сонного паралича открывает одна и та же картина — «Ночной кошмар» Генри Фюсли, написанная в 1781 году и выставленная в Королевской академии в 1782-м. Спящая женщина запрокинулась поперёк кровати, на её груди сидит приземистый демон, а из-за занавеса просовывает голову лошадь. Детройтский институт искусств, где хранится оригинал, отмечает, что гравюра с неё висела в венской квартире Зигмунда Фрейда, а в 1969 году психиатр в журнале JAMA прочитал её как изображение сонного паралича.

Через восемь лет после картины врач и поэт Эразм Дарвин, дед Чарльза Дарвина, вписал её в поэму «Любовь растений» (1789). Его строки — клиническое описание в рифму: «In vain she wills to run, fly, swim, walk, creep; / The WILL presides not in the bower of SLEEP» — напрасно она хочет бежать, лететь, плыть, идти, ползти: воля не правит в чертогах сна. А в сноске он дал, пожалуй, лучшее определение этого состояния в одну фразу: «Когда во сне возникает мучительное желание совершить произвольные движения, это называют кошмаром, или инкубом».

Одна деталь для тех, кто будет его цитировать. В тексте Project Gutenberg демон опускается и «grinning fits upon her breast». Это неверно прочитанная старинная длинная s: в издании 1791 года стоит «ſits», и строка на самом деле звучит «Alights, and grinning sits upon her breast» — «садится и, ухмыляясь, сидит у неё на груди».

Через эту картину проходит и жизнь Мэри Уолстонкрафт. Её муж Уильям Годвин написал в воспоминаниях о ней (1798), что она «прониклась личной и пылкой привязанностью» к Фюсли, женатому человеку. Её дочь, Мэри Шелли, позже написала во «Франкенштейне» (1818) сцену, где мёртвая Элизабет лежит поперёк кровати, голова её свесилась, а бледное искажённое лицо наполовину закрыто волосами. Литературовед Мэриэнн Уорд в 2000 году доказывала, что сцена перекликается с полотном Фюсли. Это интерпретация, а не слова самой Шелли. О ночи, с которой начался «Франкенштейн», я писал отдельно.

Один и тот же гость во всех культурах

Самая ранняя подробная история болезни, которую я знаю, — голландская. В 1664 году врач Исбранд ван Димербрук описал пятидесятилетнюю пациентку в главе «О ночном кошмаре». В английском переводе 1694 года: иногда ей казалось, что на ней лежит Дьявол и держит её, иногда — что на грудь навалилась большая собака или вор, так что она едва могла говорить и дышать и не могла пошевелиться. Приступ возвращался, «особенно если она ляжет на спину». Статья 2008 года называет этот случай самым ранним подробным описанием сонного паралича с галлюцинациями. Но не первым упоминанием: персидские врачи писали о ночном удушье, «кабусе», ещё в X веке, и у Разеса человек «чувствует на себе тяжесть и не может закричать».

Дальше — имена. На Ньюфаундленде это Старая Карга, Old Hag. В Японии — канасибари: связанность настолько тугая, что не пошевелиться; хотя бы раз это было у около 40% из 635 японских студентов. В Гонконге — 鬼壓床, «призрак давит на кровать»: 37% из 603 опрошенных. В Египте — джинн: 48% выборки из общего населения считали, что паралич вызвал именно он. В Турции — карабасан, буквально «чёрный давящий». В Бразилии — Писадейра, старуха с длинными ногтями, которая топчет грудь тех, кто спит на полный желудок животом вверх. В итальянском Абруццо — Пандафеке: ведьма, призрак или жуткая кошка. У хмонгов — дабцог, давящий дух, а в Мексике говорят «se me subió el muerto» — «на меня залез мертвец».

У славян своя карта, и её часто пересказывают неверно. По этнолингвистическому словарю «Славянские древности» под редакцией Н. И. Толстого, классический ночной душитель — змора, или мора, — известен западным и южным славянам. У белорусов и украинцев спящих по ночам душит мара. А у русских эта роль закреплена за домовым: «подобно море, домовой давит спящего человека», и если в этот момент спросить его «К добру или к худу?», он ответит, когда к добру, и промолчит, когда к худу. Популярное «кикимора садится на грудь» для русской традиции натяжка: давящая кикимора упоминается разве что в одном лечебнике XVIII века.

Разные имена, разные объяснения, одна структура: просыпаешься, не можешь двинуться, рядом кто-то есть, и он давит на грудь.

Ньюфаундленд: те, кто никогда не слышал о Карге

Очевидное возражение: люди видят демона, потому что о нём слышали. Фольклорист Дэвид Хаффорд проверил именно это. В Мемориальном университете Ньюфаундленда он опросил 93 студента: у 23% хотя бы раз был паралич с ощущением бодрствования, а о традиции Старой Карги знали около 40% всей выборки. Большинство переживших о ней слышали. Но нашлись четверо, у кого был полный «приступ Карги» без всякого знакомства ни с традицией, ни с чужими рассказами. Хаффорд назвал этот результат «поразительным» и требующим подтверждения. Из тех, кто указал, как лежал, 90% лежали на спине.

Потом он собирал случаи в материковой части США, где о традиции практически не знают, и находил ту же картину. Его вывод, изложенный в книге «Ужас, который приходит ночью» (1982) и повторённый в 2005 году: этот узор не выучен из культуры, культура лишь даёт имя тому, что люди и так переживают. Это не утверждение, что присутствие реально. Это утверждение о том, откуда берётся история: сначала опыт, потом легенда. И помните, что это 93 студента, а не перепись Ньюфаундленда.

Почему все видят одного и того же

Психолог Аллан Чейн из Университета Ватерлоо собрал тысячи рассказов и выделил три группы переживаний, которые раз за разом идут вместе. «Пришелец»: ощущение присутствия, страх, звуки и фигуры. «Инкуб»: давление на грудь, трудно дышать, иногда боль. И третья группа, которую он назвал необычными телесными переживаниями: парение, полёт, выход из тела, изредка — блаженство. У первых двух, писал он, есть общее: подразумеваемый чужой «другой», который совпадает с оккультными сюжетами множества современных и исторических культур.

В более поздней выборке из 5 799 человек эта структура оказалась одинаковой и у тех, с кем это случалось редко, и у тех, с кем часто. Чейн счёл это признаком того, что форма галлюцинаций задаётся процессами в самом мозге, «независимо от предыдущего опыта». Его объяснение — именно модель, а не доказанный механизм: быстрый сон первым делом включает систему обнаружения угрозы, поэтому тревога приходит раньше, чем её источник. Вы чувствуете, что кто-то рядом. Дальше мозг ищет этот источник и заполняет его тем, что ближе всего под рукой: каргой, джинном, мертвецом, тенью. Деталь из его анкет: пол присутствия могла назвать только треть опрошенных, и из них 82% сказали — мужчина.

Сюда же относится тёмный силуэт, «человек в шляпе», Hat Man. Имя новое. Его раскрутила автор книг о паранормальном Хайди Холлис, рассказавшая о «Hat Man» в американском радиошоу Coast to Coast AM 23 июля 2008 года; рецензируемых исследований о том, откуда взялась эта фигура, я не нашёл. Но сама шляпа старше интернета. Один из собеседников Хаффорда задолго до всяких форумов описывал фигуру, у которой «вроде была шляпа или что-то такое»; турецкий Камос носит кожаный бёрк; бразильская Песадейра — красный колпак. Выводить из них родословную современного «человека в шляпе» я бы не стал. Просто шляпа — не новость.

Почему он садится на грудь

Сонный паралич — это пробуждение в момент, когда тело ещё в быстром сне, а в этой фазе мозг отключает мышцы. У тяжести на груди тоже простое объяснение. Мышечная атония быстрого сна не затрагивает диафрагму, поэтому дыхание продолжается, а вот мышцы груди и шеи, которыми мы делаем глубокий вдох по своей воле, остаются выключенными. Испуганный человек пытается глубоко вдохнуть, не может — и чувствует это сопротивление как тяжесть. Отсюда демон на груди, собака на груди, карга, мертвец, который залез сверху. Ощущается как удушье, но диафрагма работает, и дыхание не останавливается.

Важна и поза. В опросе Чейна среди 6 730 человек положение на спине во время сонного паралича встречалось в 3–4 раза чаще, чем когда те же люди просто засыпали. Это заметил ван Димербрук в 1664 году, это заметил Хаффорд на Ньюфаундленде, а бразильская легенда отправляет Писадейру к тем, кто спит животом вверх.

Насколько это часто — и цифра, которую перевирают

Лучший обзор — 35 исследований, сведённых в 2011 году, в сумме 36 533 человека: хотя бы один эпизод был у 7,6% населения в целом, у 28,3% студентов, у 31,9% пациентов психиатрических клиник и у 34,6% людей с паническим расстройством. Часто пишут, что сонный паралич бывает у 20% населения. В одной статье-мнении 2017 года так прямо и сказано: «we now know that 20% of the general population have SP episodes». Это неверное прочтение обзора. «Примерно каждый пятый» — это цифра по всем выборкам вместе, включая студентов и пациентов. Для населения в целом — 7,6%.

Опасен ли сонный паралич

Данных о том, что сам эпизод причиняет вред, нет. Вред, если он есть, — это страх, а страх зависит от того, во что вы верите. В исследовании, сравнившем Египет и Данию, сонный паралич был у 44% египтян и 25% датчан. У египтян, переживших его, было в среднем 19,4 эпизода за жизнь против 6,0, паралич длился дольше, и многие сильно боялись умереть. В Египте вера в сверхъестественную причину шла рука об руку с бо́льшим страхом и более долгим параличом. Это связь, а не доказательство того, что вера удлиняет эпизоды, но направление понятно: чем страшнее история, тем страшнее ночь.

Самая мрачная история вокруг демона — история хмонгов. Когда молодые мужчины из числа беженцев-хмонгов в США начали внезапно умирать во сне, фольклорист Шелли Адлер предположила, что ужас во время ночного визита дабцога мог становиться спусковым крючком у мужчин со скрытой предрасположенностью к нарушениям сердечного ритма. Причина этих смертей до сих пор не установлена, а исследователи, хорошо знающие общину, подчёркивают, что сам дабцог не редкость и не смертелен и часто повторяется у одних и тех же людей. Так может ли сонный паралич убить? Ничто этого не показывает. Открытый вопрос в этой истории — про сердце, а не про демонов.

Сонный паралич — это дар?

Один из частых вопросов о сонном параличе — не дар ли это и нет ли в нём духовного смысла. Мой ответ: ни дар, ни проклятие. Это состояние с двумя лицами. Третья группа переживаний по Чейну — парение и выход из тела — чаще других бывает приятной, и опрос 2023 года среди 329 человек показал, что эпизоды выхода из тела приятнее остальных галлюцинаций сонного паралича. Но приятное лицо встречается редко: в анкетах Чейна страх отмечали 96% респондентов, а 83% никогда не испытывали блаженства.

Хаффорд слышал и про второе лицо. В одной анкете написано: «холод, мёртвая тяжесть, сильный страх без видимой причины, не мог пошевелить ничем, только открыть глаза — было чувство, что смотрю на себя сверху, из другого места». А его собеседник Пэт рассказывал: «Я начал получать удовольствие от ощущения, что теряю контроль. … Сидеть и пытаться пошевелить этим пальцем было мучительно. И как только я им пошевелил, я почувствовал, что выпадаю наружу».

Дверь: Монро и Лаберж

Человек, который сделал это второе лицо знаменитым, — Роберт Монро. Его книга «Путешествия вне тела» (1971) начинается весной 1958 года с состояния, которое узнает любой, кто переживал сонный паралич: «Я был совершенно не в силах пошевелиться. Будто меня зажали в тиски». Первая реакция — как у всех: «Потрясённый и испуганный, я заставил себя двинуться». За шесть недель это повторилось девять раз, всегда сразу после того, как он ложился отдохнуть или поспать. Когда он однажды дождался, пока ощущение само сойдёт на нет, — минут через пять, — то, по его словам, во многом потерял страх перед этим состоянием.

Через несколько месяцев в одном из таких состояний он обнаружил себя под потолком и увидел внизу на кровати двоих — жену и кого-то ещё: «Этим кем-то на кровати был я!» Его позднейший совет противоположен инстинкту бороться: лучше всего «ничего не делать, когда они возникают», и «избегать панической борьбы с параличом». А чтобы выйти, он предлагал думать о том, как становишься легче и всплываешь вверх. Монро потом основал институт, чьи кассеты Gateway попали в армейскую оценку 1983 года. Что наука знает о самом выходе из тела, я разбирал отдельно.

Стивен Лаберж, исследователь, подтвердивший осознанные сны в лаборатории сна, писал в 1990 году: «Сонного паралича не только не нужно бояться — его можно искать и развивать. … Просто сделайте шаг — и вы в мире осознанных сновидений». Под этой интуицией есть кое-какие данные. В опросе 1 928 человек сонный паралич и осознанные сны шли рука об руку, сильнее всего — эпизоды парения и выхода из тела. Но связь слабая (r = 0,15), выборку частично набирали на форумах об осознанных снах и сонном параличе, и ни одно контролируемое исследование не показало, что эпизод можно намеренно превратить в осознанный сон.

Как выйти из сонного паралича, когда приходит демон

Монро, Лаберж и исследователь сна Баланд Джалал, который изучает сонный паралич в разных культурах, сходятся в главном: не бороться. Метод медитации и релаксации Джалала сводится к четырём шагам.

1. Назовите происходящее. Скажите себе: это сонный паралич, он частый и временный, это кусочек быстрого сна. Глаза держите закрытыми.

2. Не раздувайте катастрофу. Страх подпитывает эпизод: по словам Джалала, тревога и мысли о худшем только сделают его хуже и, возможно, затянут.

3. Переведите внимание внутрь — на что-то тёплое и важное для вас: близкого человека, воспоминание, молитву.

4. Расслабьте мышцы и не трогайте дыхание. Не форсируйте глубокий вдох и не пытайтесь двигаться.

Честно о доказательствах: метод опирается на описания отдельных случаев и одно пилотное исследование при нарколепсии, где в группе метода было шесть человек. Это разумно, но не доказано. Подробнее о том, как реагировать на привычный эпизод, — в статье о сонном параличе и о том, как с ним справиться.

Если эпизоды беспокоят, разумно спать на боку и держать ровный режим: с сонным параличом сильнее всего связаны положение на спине и сбитый сон. К врачу — если эпизоды частые, пугают так, что вы начинаете избегать сна, или сопровождаются сильной дневной сонливостью либо внезапной мышечной слабостью. Это может указывать на нарколепсию, и тогда нужна диагностика, а не техника. О границах ночных практик — в статье про риски осознанных снов.

Скажем прямо

Можно ли пройти в эту дверь намеренно? Повысить шансы — да, нажать на выключатель — нет. В японской лаборатории сна людей будили в определённый момент ночи и давали снова уснуть. Такой режим часто отправлял их прямо в быстрый сон и вызвал сонный паралич в 6 из 64 прерываний сна, примерно в одном случае из десяти. Прерванный сон и быстрое возвращение в фазу быстрого сна лежат и в основе пробуждения посреди ночи, и техники WILD — поэтому практикующие встречают паралич по дороге к осознанному сну. Если у вас тревожное расстройство, панические атаки или ПТСР, эту дверь я бы намеренно открывать не стал: при этих состояниях сонный паралич встречается заметно чаще.

Я не учу вызывать демона и не думаю, что кто-то сидит у кого-то на груди. Я учу оставаться в сознании на границе сна. На этом пути многие рано или поздно встречают гостя, и очень помогает знать, что это: реальное переживание, старое, как само слово «кошмар», которое создаёт мозг, проснувшийся на мгновение раньше тела. Демон реален как опыт. Как существо — нет.